Повреждение тройничного нерва после гайморотомии

Очень много информации у меня по этому вопросу (или похожему очень), постараюсь хоть описать основные моменты. Если получиться подробно не обессудьте, это для того. чтобы люди, испытывающие подобное, могли почувствовать, что нужно держаться и что они не одни. Я перенёс всё это, чувствуя полное одиночество и без поддержки практически, что было сложно безумно.

Причина
Примерное лет 15 назад, я получил травму носа, точнее перегородки, на крупных соревнованиях по боксу. Тогда мне было лет 16. Самое обидное, за все мои 6 лет интенсивных тренировок и соревнования, я ни разу не получал даже незначительных травм, а конце «карьеры» унаследовал. Тогда я не придал этому значения, сильный и всегда здоровый, что может быть со мной.

Перегородка была искривлена настолько, что блокировала практически правый носовой проход и соединение его с правой в/ч пазухой. В связи с чем к 20 годам сформировалась киста, практически размером с яйцо. Мне было очень тяжело дышать, когда пытался сморкаться, то практически терял сознание он бестолковых усилий и недостатка кислорода. Киста была уже такого размера, что даже внешне на щеке были видны проявления её давления. Именно в то время у меня убили отца и семья осталась без средств к существованию, в долгах и пр. Я испытал жесточайший стресс в своей жизни, т.к. не знал, как без копейки денег, с громадным долгом за квартиру, заботиться о сломленной безработной маме и 13 летнем брате. Стрессовый фактор тоже оказал своё разрушительное воздействие.

Первая операция.
На первую операцию я решился с величайшем трудом, т.к. до этого вообще не ходил к врачам и не лежал в больницах. Проводилась она в Областной больнице в СПб. Включала в себя сразу три операции в одной: гайморотомия по удалению кисты, удаление полипов, ну и ровняли перегородку. Короче, покалечился я тогда существенно, на всю жизнь. После операции я вёл себя достаточно беспечно, может тут и моя вина, но откуда я мог знать, что мне делать. Врачи говорили, что это ерунда, скоро пройдёт. Ошибка врачей была ещё в том, что делали мне операцию летом (не делайте операций летом, если есть возможность), когда рост бактерий в окружающей среде выше всего. После операции начались осложнения, постоянно лился обильно гной из пазухи. Пытались исправлять, промываниями и прочей хренью, но тщетно. Врач говорил, что на КТ ничего не видно существенного, а я и днём и ночью всё это глотал. Сил вообще не было. Через 3 года после операции я даже с трудом мог сидеть, т.к. настолько был истощён. Но приходилось работать, как ломовой лошади, т.к. был основным кормильцем в семье. Поддержки не было даже моральной, а из еды порой у меня тогда был только стакан воды с сахаром, чтобы хоть какая-то глюкоза были и ходить мог, заработанное отдавал маме и брату маленькому. К тому времени я считал уже, что я вряд ли жилец уже.

Вторая операция
Я приехал (скорее приполз) в Областную больницу и просто сказал врачу, чтобы он меня резал и точка, пусть даже нет показаний, как все считали.

После операции мне сказал доктор, что все 3 года у меня гноилась кость в месте проникновения в пазуху (в щеке, над зубами). Короче, можно сказать остеомиелит, — есть такая жуткая и ужасная болезнь сама по себе. Удалили часть поражённой кости, подчистили. Гной перестал литься, вроде стал хоть немного от этого отходить, но появились ужасные боли в щеке, в месте проникновения («дырка» далее по тексту), в лобной части головного мозга, в районе корней зубов.

Начались жуткие хождения по врачам в перерывах между постоянными сменами работ. Бездарные врачи посмеивались и отмахивались глупыми диагнозами, типа ринита, гайморита и прочей х. Многие твердили о том, что я мол здоровый молодой человек, что я симулирую. Боль к тому времени была невыносимой. Такую боль могут понять, только те, кто её пережил или испытывает до сих пор. Идиотские учебники по медицине и энциклопедии не способны и частицы этой боли отразить в описании заболевания. Самое ужасное, что эта боль пронизывает и сковывает тебя постоянно, и днём, и даже когда ты погружён в глубокий сон. Никакие лекарства не способны даже снять немного её. Финлепсин и прочая хрень, разрушающая твои мозги, всё это бесполезно. Всё время, начиная с первой операции, мне самому приходилось изучать симптомы и ставить себе диагнозы, т.к. бездарные троечники врачи не могли даже этого (я говорю только про тех врачей, которых встречал я, но уверен, что таких в уничтоженном российском здравоохранении сегодня процентов 80, как и бездарных ментов в ментовках). Вот и теперь я мучился, читая энциклопедии (интернет тогда не был так распространён и только набирал обороты, продуктивно погуглить было сложно). Врачи отправляли меня к психиатрам, те рассуждали о постоперационном синдроме и другой ерунде и пичкали меня психотропными всякими. Хорошо я не идиот был и понимал, что причина не в этом. В итоге, спустя года два после 2 операции я с уверенностью с 90% пришел к выводу, что это поражение второй ветви тройничного нерва. Какого рода поражение, я не знал, но логично предполагал, что травматического характера. Что делать я не знал. Я же не мог найти ни одного врача, чтобы тот официально диагноз поставил, не говоря уже об операции. За такую пришлось бы отвалить не мало денег, т.к. наша помойная система здравоохранения погрязла в алчном стремлении заработать, как и вся страна. Но не об этом тут, как сказал мой друг, закончивший мед.ВУЗ: «Профессор тоже человек, он кушать хочет…», хотя аппетиты у них, я бы сказал, неумеренные.

Я просил сделать мне хоть блокаду у неврологов различных, к которым я с трудом прорывался, через скепсис терапевтов (у нас же всё через них). Никто, никто за ДВА года не смог мне её сделать… В итоге, в отчаянии, я дошел до абсурда, как может показаться, — я пытался сам себе колоть Ледокаин, смотря в зеркало, себе же в щёку, в примерный район выхода второй ветви тройничного нерва. Это конечно не давало результата. Я нашел, каких-то молодых ребят-врачей в НИИ им. Поленова (там тоже без бабла нечего делать, я видел безразличное обращение врачей к тем, кто не платил), которые за символическую плату пытались делать безуспешные блокады. Когда все поняли, что это полностью бессмысленное занятие, они сказали, что последняя возможность — сделать алкоголизацию тройничного нерва (не делайте алкоголизацию нерва!). Так как я был в отчаянии полном и ходил по улице в полутумане, и иногда казалось, что сил вообще не осталось, чтобы думать, идти, сидеть или даже спать, я был готов на всё. Но как я благодарен этим парням, не успевшим тогда ещё погрязнуть в алчном безразличии своих старших коллег, за то, что она сперва посоветовали пойти мне и попытать счастье в Клинику челюстно-лицевой хирургии Первого меда (институт им. ак. Павлова). Это был очередной переломный момент в моей жизни, когда решилось, буду ли я жить или нет. Примерно к 25 годам, сильный и молодой парень, настолько истощился физически и психически, что возникли проблемы с потенцией на нервной почве, но я на это старался не сильно отвлекаться, т.к. знал реальную причину происходящего.

Третья операция
С трудом попав в Первый мед на приём, заплатив в кассу 800 рублей (дорогих мне тогда, как жизнь), я оказался у доцента — Матиной Веры Николаевны. И это второй случай, когда я встретил настоящего врача, и мне повезло. Она не отмахнулась от меня, хотя тоже была полна скепсиса изначально. Она повела меня на встречу с не менее замечательной Еленой Григорьевной и этот человек решил мою судьбу. Как я рад, что такие врачи старой школы ещё остались, настоящие люди, но их становится всё меньше. Пусть земля ей будет пухом, к величайшему моему сожалению, пожилая Елена Григорьевна умерла.

Она взяла меня за руку и повела в процедурный кабинет. По пути я пересказывал годы своих адских мучений, симптомы и диагнозы. Она же мне сказала, что мне очень повезло из-за того, что я не стал делать АЛКОГОЛИЗАЦИЮ НЕРВА, что этого категорически нельзя делать, если есть хоть малейший шанс другой. Со слов Елены Григорьевны, люди которые её делали, были практически обречены на муки, что она могла помочь, но через (например) пол года боль могла вернуться с большей силой и в этом случае уже всё уже бесполезно. Она мне сделала первую в моём случае профессиональную блокаду тройничного нерва, вколов длинную иглу под ухом в районе нижней челюсти в самый центр узла, где разветвляется тройничный нерв на 3 ветви. Но даже это не сильно помогло. Я шел по улице словно в тумане, как обычно. Через некоторое время я лег в Клинику челюстно-лицевой хирургии на операцию. Со второй операции прошло ещё примерно 2 года.

Никогда не забуду, как мы сидели вечером с Еленой Григорьевной в пустом конференц-зале клиники и тихо разговаривали. Она удивлялась, как я справлялся со всем этим и ещё умудрялся учиться в аспирантуре после института. Просила пообщаться с её студентами и рассказать о своём сложном случае, т.к. говорила мне, что я порой лучше многих врачей владею уже информацией. Она искренне переживала за меня и пыталась поддержать, ей не нужны были деньги, — она была человеком с большой буквы и доктором старой школы, каких сегодня, увы, всё меньше и меньше.

Соответственно оперировали «в слепую», опираясь на мои слова и профессионализм Елены Григорьевны и Веры Николаевны, которая изначально участвовала в этом. Ни многочисленные КТ и прочий хлам не давали никакой правдоподобной клинической картины. Могло оказаться, что всё в пустую порежут и станет ещё хуже.

Я очнулся после операции и не мог изначально что-то однозначно сказать по результатам. Елена Григорьевна описала мне ситуацию. После предыдущих операций у меня в шов около дырки над зубами (проход для гайморотомии), защемило вторую ветвь тройничного нерва. Она мне его высвободила и удалила невриному, которая тоже уже образовалась. Ещё мне поставили маленький круглый имплант, чтобы закрыть соединение тканей и верхнечелюстной пазухи, во избежания повторения случившегося. К сожалению он отторгся недели через 2 после операции, именно в новогодние каникулы, и вылез через шов в десне (под губой который). Из-за этого открылось на время соединение пазухи с полостью рта. Выпил чай, а он через нос льётся. Ужасно, но, когда проходишь через такое, то это уже не так пугает. Я приехал к Елене Григорьевне и она сказала, что не очень страшно это и подождём чтобы шов сам затянулся. Если возникнут проблемы, то будем думать.

Операция убрала основную боль. Вот из-за чего я был в аду на земле и испытывал саму суть боли. Как всем известно, информация о боли передаётся по нервам, а когда страдает сам нерв — это невыносимо, боль такая сильная, что она как-будто разъедает твои мозги изнутри даже во сне. Когда так сильно болит 2 ветвь тройничного нерва, то чувство, будто бы тебе протянули леску с крючком внутри щеки через глазницу, щёку и зацепили за десну, при этом постоянно тянут. Представьте, что у вас ужасно болит верхний зуб, но вы не можете его удалить, вылечить или что-то сделать и вам нужно жить с этим годы, без надежды на нормальную жизнь… но с нервом раза в 4 больнее.

В итоге у меня остались выделения, но незначительные, потенция вернулась и я продолжил восстанавливаться.

Четвёртая операция
Из человека, который был на грани смерти, я хоть немного стал очухиваться и даже создал семью, на что уже не было надежд. Спустя 7 лет я понял, что не всё хорошо. У меня при нагрузке была субфебрильная температура (37-37.5, иногда до 37.8 доходила в редких случаях), только ночью и утром была 36.6. После последней операции я каждый Н.Г. приезжал к Елене Григорьевне и дарил подарок, но последние пару лет не мог, т.к. родился ребёнок у меня. Когда же я приехал, то узнал эту (про то, что Елены Григорьевны больше нет с нами) печальнейшую новость от Веры Николаевны, которая конечно меня уже забыла. Хотя она осмотрела моё КТ в 3D проекции с диска, который я принёс, но сказала, что ничего особенного не видит там. Начались мои хождения по врачам-идиотам (я уважаю настоящих врачей, но тех, которые откровенно хамят и смотрят на тебя, как на ничего не понимающего пациента я иначе назвать не могу), хотя попадались очень замечательные (два). Я заплатил 2500 за консультацию заведующего ЛОР клиникой Первого меда — Карпищенко. Типа молодой светила, в 42 уже профессор и зав. Он же за эти деньги, посмотрев КТ, сказал со скептицизмом в голосе, что мы пока не научились кости восстанавливать и мне нужен психиатр, чтобы лечить психосоматику. С трудом я уговорил его сделать хоть эндоскопию и заглянуть в пазуху. Он согласился, предложив оплатить ещё 1500 в кассу. Конечно ничего не увидел там существенного. Хотя мог хоть предположить что-то.

Я сделал все возможные анализы в местной поликлинике, за что меня возненавидели все врачи, кроме одной молодой замечательной терапевта. Которая никак не могла смириться с тем что у меня температура и выделения из носа. Они были либо чистой слизью, либо зелёного цвета, иногда с кровью. В основном это текло не постоянно, а высмаркивалось через определённое время, например после сна. Сделал соскоб из носа и зева, нашли Золотистый стафилококк в большом количестве. Курс антибиотиков (посев чистый стал). Он любит на ранах в носу копиться. Я предположил, что именно на ране изнутри пазухи в месте проникновения. Так как часто я высмаркивал, из пазухи, со слизью именно круглую ранку из запекшейся крови.

Короче, я пробился в Первый мед обратно, в челюстно-лицевую, где и лежал. Там меня холодно встретил новый зав.отделением и, как многие другие, скептически-надменно сказал, что это психосоматика. Я уже устал от всего этого, до вечера я с трудом досиживал на работе, а она была у меня очередной и новой, ходить в Первый мед я не мог просто так. А тут мне такое говорят. С трудом я решился на очередную операцию, а меня не хотят класть, меня накрыло отчаяние и в коридоре я встретил доцента — Алехову Татьяну Михайловну, которая училась и работала с Еленой Григорьевной. Она оказалась замечательным человеком. Поддержала меня и познакомила с выдающимся профессором, бывшим зав.клиникой (был им, когда мне делали 3 операцию) — Соловьёвым Михаилом Михайловичем. Эти два человека дали понять, что не всё потеряно в медицине пока, но они уже пожилые и уйдут с постов… Я лёг, меня кололи антибиотиками и 2 недели не знали что делать. Профессора изучали документы, но только благодаря Михаилу Михайловичу дело хоть как-то двигалось. В итоге, под 2014 год решили удалить мне зуб и гранулёмы у его корней, которые были вблизи с пазухой послеоперационной. Я не мог решиться, т.к. считал, что основная причина не в этом. Но что делать, или рисковать, или ползти домой и делать вид, что ты нормальный, хотя тебе плохо очень. При удалении зуба, могло образоваться соединение с пазухой, но, к счастью, врач — Игорь Николаевич, видя, как меня колотит от нервов, сделал всё аккуратно и не пришлось вырезать кусок нёба. чтобы закрывать отверстие, кость не сломали и не образовалось соединение. Сказал, что почистил у корней, удалил гранулёмки там.

Итог на сегодня и выводы с предположениями
Такой убийственной усталости вроде нет теперь. Выделения остались, но не такие сильные и часты. Сморкаюсь иногда, но с тем, что пережила моя щека, это ещё цветочки наверное. Температура порой поднимается до 37.3, но часто пока до 37 держится вроде. Тянущая боль в районе дырки осталась.

Мои соображения по этому поводу. Может и наивные, но это лучше, чем умные лица врачей некоторых и отсутствие результата. Возможно это уже хронь, но возможно и нет.

Последствиями гайморотомии при увеличенном отверстии проникновения может быть провал и косметический дефект щеки. Но вопрос о том, что происходит изнутри пазухи я не нашел чтобы поднимался часто. По моему мнению, отсутствие слизистой в пазухе после гайморотомии в районе проникновения позволяет внешней среде контактировать с тканями щеки изнутри, не позволяя при этом им зарубцеваться. Окружающая слизистая пазухи не даёт возможности сформироваться ране и закрыть отверстие. Усугубляется это плохими экологическими условиями. Вдыхая пыль и другие нечистоты, мы загрязняем эту рану, что способствует росту бактерий на ней и распространению заражения вглубь. По моему мнению, возможным решением могло бы стать отделение открытых тканей щеки от полости пазухи путем установки импланта, как это сделала мне изначально Елена Григорьевна. Если бы он не отторгся моей иммунной системой, я бы мог сказать точно. Также на ране внутренней ране в отверстии создаётся среда для роста популяций бактерий, что ослабляет иммунную систему и истощает организм. Если у меня всё станет плохо, то нужно будет попытаться заставить врачей закрыть эту дырку. Но как же это страшно, они же не Елена Григорьевна и могут задеть нерв опять…

Я надеюсь, что мне это не понадобиться.

В СПб, как я считаю, пока ещё остались достойные врачи, только в Первом меде. Они хоть не калечат, а это одно из важнейших факторов. Сделать шаг вперёд или остаться на мести, но не назад, — в лечении равносильно жизни и смерти. Поэтому взвешивайте внимательно информацию о тех, с кем общаетесь, обращайте внимание на репутацию врача.

P.S. прошу прощения за охрененно-длинный рассказ, но может какие-то нюансы смогут кому-то помочь или хоть навести на мысль какую.